Неточные совпадения
Пастух уж со скотиною
Угнался; за малиною
Ушли подружки
в бор,
В полях трудятся пахари,
В лесу стучит топор!»
Управится с горшочками,
Все вымоет, все выскребет,
Посадит хлебы
в печь —
Идет родная матушка,
Не будит — пуще кутает:
«Спи, милая, касатушка,
Спи, силу запасай!
— Я не знаю, что это, я говорю, чтò есть, — продолжал Нехлюдов, — знает, что правительство обкрадывает его; знает, что мы, землевладельцы, обокрали его уже давно, отняв у него землю, которая должна быть общим достоянием, а потом, когда он с этой краденой земли соберет сучья на топку своей
печи, мы его
сажаем в тюрьму и хотим уверить его, что он вор.
— И начала
сажать хлебы
в печь.
— Смотри, чтобы козла [«
Посадить козла» на заводском жаргоне значит остудить доменную
печь, когда
в ней образуется застывшая масса из чугуна, шлаков и угля. (Прим. Д. Н. Мамина-Сибиряка.)]
в домну для праздника не
посадить.
Двое подмастерьев указали ему, как «
сажать» крицу
в печь, как ее накаливать добела, как вынимать из огня и подавать мастеру к молоту.
Работая от шести часов вечера почти до полудня, днем я спал и мог читать только между работой, замесив тесто, ожидая, когда закиснет другое, и
посадив хлеб
в печь. По мере того как я постигал тайны ремесла, пекарь работал все меньше, он меня «учил», говоря с ласковым удивлением...
И всё время вертимся мы
в работе: я мешу, он хлебы раскатывает,
в печь сажает; испекутся — вынимать их начнёт, а я на полки кладу, руки себе обжигая.
Дня через два, ночью,
посадив хлеб
в печь, я заснул и был разбужен диким визгом:
в арке, на пороге крендельной, стоял хозяин, истекая скверной руганью, — как горох из лопнувшего мешка, сыпались из него слова одно другого грязнее.
Было ясно — он не хотел говорить. Полагая, что такое настроение не продлится у него долго, я не стал надоедать ему вопросами. Он весь день молчал, только по необходимости бросая мне краткие слова, относящиеся к работе, расхаживал по пекарне с понуренной головой и всё с теми же туманными глазами, с какими пришел.
В нем точно погасло что-то; он работал медленно и вяло, связанный своими думами. Ночью, когда мы уже
посадили последние хлебы
в печь и, из боязни передержать их, не ложились спать, он попросил меня...
— О, господи, господи, — пробормотал хозяин, пошел куда-то
в крендельную, тяжело шаркая валяными туфлями, и потонул
в черной дыре арки, а я, проводив его, стал
сажать хлебы
в печь;
посадил и задремал.
— Дайте помочи!..
Печет под сердцем… — пробормотал он
в промежутке между вздохами, вдруг задрожал, стиснув зубы, и стал подтягивать сводимые судорогами ноги. Игнат смотрел
в потолок мутящимися от боли глазами. Его
посадили в ванну.
В кухне у нее тараканы, грязные мочалки, вонь, и кухарка, когда
печет пирог, прежде чем
посадить его
в печь, вынимает из своей головы гребенку и проводит ею борозды на верхней корке; она же, делая пирожные, слюнит изюминки, чтобы они крепче сидели
в тесте.